В глубинах неба [litres] - Станислав Цыбульский

– При условии, что это останется между нами, – он усмехнулся и откинулся на спинку стула, опустив ладони на стол, – то один в один.

– А что по поводу Иванова?

Сандерс хмыкнул.

– Это человек… слабохарактерный. Хоффман запугал его так, что бедняга боится слово лишнее сказать, так что лучше на него не давить. Тут ведь, как заметил Джон, одни снежинки. Каждый – гений, а остальные – так, чтобы результаты фиксировать. И если бы помер не старик, а кто-то из них, они бы точно так же от радости на головах ходили.

– От радости?

– Даже от счастья: больше денег, больше славы, когда проект закончится. Уверен, что не успел Хоффман пропасть, как его терминал уже начали взламывать с восьми сторон!

Он рассмеялся невесело, а я спросил, без особой, впрочем, надежды:

– А над чем работают на вашей станции? Что за проект?

– Грубо работаете! – Не переставая сухо улыбаться, он погрозил мне пальцем с экрана. – Послушайте, вам здесь нечего искать. Что бы вы там ни расследовали, смерть старика не имеет к этому никакого отношения. Мы сами здесь разберемся, кто перепутал баллоны и какую выгоду получит, а вам совет: копайте в другую сторону.

– Понятно. Не прощаюсь: мне еще может понадобиться ваша помощь.

Сандерс махнул рукой и отключился, а я остался сидеть перед виртуальным экраном. Несмотря на молодость, он показался мне далеко не последним человеком в этом проекте. «Второе Кольцо»? Наводит на кое-какие мысли, но при чем тут засекреченные астрофизики?..

Я еще раз прогнал перед мысленным взором фрагменты разговора. Можно брать любого и начинать раскручивать на признание. И это ничего не даст. Ученые – почти то же самое, что морфы: многие искусственно ослабляют моральные тормоза, чтобы не мешали в работе, и даже если выяснится, что кто-то из них действительно умертвил Хоффмана, как привязать это к остальным смертям? Никак, если идти от мысли, что эти случаи между собой не связаны. Разве что убийство управляющего и авария с катером Ромашина – тут нужно будет сосредоточить поиски. Войцех наверняка уже опросил всех в мастерских. Если бы не этот мой промах с полетом к лаборатории!..

Вернувшись к карте системы Юпитера, я нашел положение челнока. Тот ускорялся, увлекаемый гравитационным полем Ио. Включились обзорные камеры, и на виртуальном экране показалось изображение первой луны: зелено-бурый, до отвращения похожий на воспаленную рану шар. Через мутную пелену атмосферы тянулись длинные языки вулканического дыма и пепла. Интересно, почему никто не построил базу на этом спутнике? Хотя, наверное, оно и к лучшему.

Я уже собирался пообедать, но вернулся к делам опрошенных и сделал пометку напротив Иванова. По возможности нужно будет связаться с ним снова. Он наверняка может рассказать много интересного, если на него надавить.

Глава 7. Льды и черные курильщики

Автоматика разбудила меня за полчаса до прибытия. Обзорные камеры показывали черный круг на фоне темного космоса: челнок заходил с ночной стороны луны. Я смотрел на тонкий, почти невидимый туманный ореол из водяного льда, который выбрасывался из трещин в мощном панцире, закрывающем океан Европы. По мере приближения свечение становилось сильнее, челнок догонял луну, и наконец она стала тонким серпиком, который быстро разрастался. Показался рисунок из бурых полос по серому льду, обозначающий разломы в ледяной скорлупе. Европа заняла уже половину неба, и теперь было заметно, с какой бешеной скоростью челнок валится на ее поверхность. Стало не по себе, хоть я и знал, что нейронки не допускают ошибок.

Внизу проносились высокие хребты, возникшие в местах, где ледяные пласты чудовищной толщины расходились и снова сталкивались. Я видел долины старых и совсем молодых ударных кратеров, вообще ни на что не похожие пространства, при виде которых инстинктивно хотелось поджать ноги. Казалось, падение продлится вечность, или челнок рассыплется на части, разбившись среди ледяных полей. Поверхность медленно приближалась. Горизонт, странно близкий, такой я не раз видел на земной Луне, вызывал страх, что мой кораблик промахнется и унесется в пустоту навстречу колючим звездам.

Но обошлось, челнок навелся на пеленг поверхностной станции и, развернувшись кормой, выбросил длинный газовый шлейф, гася скорость. Станция появилась на карте поверхности, а после, с заметным опозданием, попала в фокус внешних камер, когда появилась из-за горизонта. Теперь грязно-серый лед проплывал внизу степенно, челнок шел на хвосте выхлопа. Внизу показался приземистый широкий цилиндр высотой в пару десятков метров, словно вбитый в ледяной щит мощным ударом. Челнок завис над башней, дожидаясь, когда в ее вершине откроются грузовые ворота, а затем опустился внутрь ангара.

На экране я видел, как створки закрылись, стоило челноку опуститься. Пространство внутри ангара заволокло азотным туманом из маневровых двигателей, он оседал на металлических частях причудливой изморозью, превращаясь в крупные снежинки. Пропищал сигнал вызова, и утомленный тусклый голос сказал:

– Борт 15, в ангаре вакуум, сейчас протянем кишку до люка, пару минут.

Вот так. Я отключил наблюдение, вместо него активировав иллюминаторы. Пластины защиты отползли в стороны, но смотреть оказалось не на что. Внутри ангара царил мрак, огни светились только на хребте плывущей ко мне гофры переходника. Когда она оказалась над челноком, загремели крепления, а затем виртуальные индикаторы возле люка сменили цвет с красного на зеленый. Отстегнувшись, я поднялся на ноги и взлетел на полметра от пола, едва успев схватиться за ремни: из головы совершенно вылетело, что притяжение здесь всего процентов пятнадцать от земного. Пока в открывшийся люк опускалась лестница, я пришел в себя, а затем осторожно пополз вверх.

Внутри гофры ярко светили бестеневые лампы, легкий алюминиевый трап слабо пружинил под ногами. Он еще не успел закончиться, как я полностью адаптировался к местной силе тяжести, а в шлюз шагнул, уже совершенно не ощущая дискомфорта. Внутри меня ждали, на этот раз живой человек-норм, а не виртуал; он шагнул ко мне, протянув руку:

– Господин Коростылев, добро пожаловать.

Рукопожатие его было крепким и уверенным. Я бегло осмотрел мужчину: короткая белая куртка из инертного пластика, простые рабочие брюки и обувь, лицо спокойное и открытое, черные с сединой волосы над высоким лбом. Перед глазами пробежали страницы картотеки, программа искала в загруженных на Центральной станции документах соответствие и нашла: Караваев Алексей Юрьевич, 43 года, экзопланетолог.

– Я Караваев, но вы уже наверняка в курсе, – представился он. – Мы вас давно ждем. Ну, не конкретно вас, а кого-то посерьезнее местной полиции.

– Надо же. И чем вам не угодили местные?

– Долго рассказывать, – отмахнулся Караваев и